Тогда мне было 19...

2 февраля - День разгрома немецко-фашистских войск под Сталинградом. Участником Сталинградской битвы был житель р.п. Самойловки, ветеран Великой Отечественной войны Яков Петрович Минченко. - Яков Петрович, в каком году Вы попали на фронт? - После окончания курсов артиллеристов, которые базировались в селе Разбойщина под Саратовом, был направлен на Сталинградский фронт. 10 октября зачислен в 1029 артиллерийский полк 64 стрелковой дивизии. Штаб армии располагался в селе Дубовке под Сталинградом, а штаб дивизии – в балке Пичуге, куда мы прибыли. Встретил нас полковник Асатуров и направил меня командиром взвода шестой батареи. В то время мне было девятнадцать лет. - Вы помните первое боевое крещение? -Первое, что потрясло, - авианалет на нашу батарею. Жертв и разрушений не случилось, но психологическое воздействие было тяжелым. Не верьте, если говорят, что страха нет. Страх есть у каждого человека. Но мы понимали, что придется воевать в тяжелых условиях и, возможно, отдать жизнь за Родину. Вспоминается еще один тяжелый эпизод. Мы вели артиллерийскую дуэль – батарея с батареей. На моих глазах ранило солдата, ему перебило ногу осколком снаряда, но он не покинул поле боя и продолжал подносить снаряды к орудию. Когда мы подбежали к нему, то увидели, насколько тяжела его рана – кости были перебиты. Как он мог в таком состоянии еще передвигаться! К сожалению, по пути в медсанчасть этот человек скончался. Первый бой, первая кровь, первая смерть товарища - такое не забудется! - Яков Петрович, каков боевой путь вашего полка? - Полк наш начал формироваться под Москвой, а закончилось его формирование в Линево Волгоградской области. В нашем полку были солдаты и командиры различных национальностей: армяне, чуваши, узбеки, таджики, грузины, татары, евреи, украинцы. Жили мы все дружно. В часы отдыха собирались вместе, шутили. Но вернемся к заданному Вами вопросу о боевом пути. Вспомнился Сталинград. Наша дивизия стремилась прорваться к городу и деблокировать окруженную 64 армию. Это позволило бы соединиться Донскому и Сталинградскому фронтам. Хотя был нанесен большой урон противнику в живой силе, наши попытки не увенчались успехом, прорваться не удалось. 19 ноября 1942 года началось генеральное наступление по освобождению Сталинграда. Наш полк более часа вел артподготовку по уничтожению группировки Паулюса. Велись упорные, кровопролитные бои. Немцы пытались прорваться, но кольцо вокруг группировки сжималось. Немцы сбрасывали продукты окруженным соотечественникам. И однажды груз с продуктами упал в районе расположения нашей батареи. А затем неподалеку упал и подбитый немецкий самолет. Когда мы подошли, то увидели сбитых фашистов. Так я впервые столкнулся с врагом. В то время я служил в звании лейтенанта, был командиром второго огневого взвода 6 гаубичной 122-миллиметровой батареи. 27 января 1943 года нашу дивизию сняли с фронта и послали на станцию Котлубан, погрузили в эшелон. Здесь уже ходили пленные мадьяры, немцы, причем без всякой охраны, без всякого сопровождения – они искали укрытия от холода. Их было жалко. Но что поделаешь – война. Взять их к себе в вагон, даже одного человека, не имели права. Даже из санитарных соображений. Затем были бои у реки Жиздра в районе Пустынки, Каменки. В то время мы просто били противника, шли вперед. А оказалось, это были бои за улучшение позиций наших войск перед началом битвы на Курской дуге. - Яков Петрович, а были ли интересные встречи на фронте? - Я призывался в артиллерийское училище вместе с Иваном Ефимовичем Ряснянским. Одновременно закончили учебу, оба были направлены на Сталинградский фронт, но в разные дивизии. А вот на Западном фронте мы случайно встретились, выпили фронтовые 100 граммов за то, чтобы остаться живыми и вернуться домой. Так и случилось. Судьба была к нам милостива. - Яков Петрович, может, вспомните еще какой-нибудь эпизод времен войны? - Заместителем командира батареи был у нас товарищ по фамилии Гердюк. Его семья жила на оккупированной территории, и ему никто не присылал письма. Втайне от него мы послали письмо в одну новосибирскую газету с просьбой к читателям написать письмо Гердюку. Примерно через месяц мы получили сообщение, что наше письмо передано на радиовещание. А чуть позже на имя нашего товарища стали идти письма. Сначала 10, 20, а потом письма стали носить связками. В результате мы все включились в переписку, и это было отрадно. А однажды, когда мы стояли под Сталинградом, нам пришла стенгазета от испанских ребятишек, из детдома, который располагался в Энгельсе. С этими детишками мы тоже вели интересную переписку. Солдаты закладывали письма в гильзы. Их открывали в тылу и писали на фронт письма. Кстати, один мой однополчанин завязал переписку с девушкой из Горького, а в дальнейшем они поженились. Помнится еще случай. Был укрепрайон, который должна была прорвать наша дивизия. Местность лесистая. Меня как командира взвода послали вперед с орудием. А три орудия остались под командованием первого огневого взвода. Расстояние между вражеским дзотом и нашей пушкой было минимальным. Невооруженным глазом было видно амбразуру, пулемет, мы навели ствол с целью уничтожить противника. Но, хотя мы стояли в лесочке, обнаружить себя сразу было опасно – разобьют. Как же выполнить задачу? Командование приняло решение сделать наводку и дать первый выстрел и моментально скорректировать. В это время по команде полк должен был открыть беглый огонь и «прикрыть» нас. Так и вышло. Беглым огнем мы выпустили 50 снарядов, дзот был уничтожен. - Яков Петрович, какими еще фронтовыми дорогами пришлось Вам пройти? - Были мы под Курском. Нашей дивизии посчастливилось: на нас не было такого нажима врага, как на другие. Мы фактически прикрывали фланги наступающей армии, ведя беспрерывный огонь по противнику и отвлекая силы противника. После завершения Курской битвы мы быстро продвигались и вышли на реку Пронь под Могилевом. В 1944 году началось генеральное наступление II Белорусского фронта по освобождению Белоруссии. Наша дивизия форсировала Днепр, первой вошла в Могилев, и дивизии было присвоено звание Могилевской. Под Минском я был ранен, а после выздоровления направлен в 151 стрелковую дивизию. В это время я был командиром огневого взвода, старшим по батарее. Председатель Совета ветеранов 151 стрелковой дивизии Иван Ильич Полищук во время войны командовал разведротой, саперным батальоном. После войны он выпустил несколько книг. В одной из них – «Через Карпаты на пути к победе» - дважды упоминается и мое имя. И описывается эпизод, когда мы развернули пушку, на себе ее вытащили, разрушили стену последнего объекта на пути к Дунаю. Нас переправили через Дунай к озеру Балатон навстречу армии Гудериана. Здесь мы остановили врага. Затем вышли к границам Австрии. Наши солдаты вели себя сдержанно, и конфликтов с местным населением не возникало. О завершении войны узнал я 7 мая, отдыхал в доме и услышал стрельбу на батарее. Выскочил из дома, навстречу замполит: «Хватит спать, война закончилась!» Солдаты ликовали и дали победный залп. Утром отправились к Вене, где встретились с американскими войсками, обменивались сувенирами, даже пуговицами. Встреча была теплой. И мы, ветераны войны, были удивлены, когда началась «холодная война». Кто в этом виноват, не знаю. Но сейчас мне нравится политика В.В. Путина. Он может многое сделать. Но мы должны сплотиться воедино в помощь Президенту, ведь он способен создавать, строить. Молодежь часто спрашивает, а чего вы, ветераны, достигли? Мы завоевали мир. И надо жить в мире, дружбе и согласии. Нет ничего ценнее мира и человеческой жизни. Людмила Бессонова, «Земля Самойловская», 2005 год